* *Аннотация:* /Историческая сцена времен Артавазда II - царя Армении./
МОЛЕНИЕ ЦАРЯ *(Историческая сцена)*
/Лица сцены:/ *Артавазд II* - царь Армении (56-33 г. до Р.Х.). *Еврей* - пленник *Спарапет* - военачальник армянского войска.
/ Приближенные царя, стража. Действие в царском шатре, у границ Иудеи./
*Царь. *Теперь ввести ко мне того еврея.
*Спарапет. *Он здесь.
*Царь. *Так пусть войдет.
*Еврей./ /*/(входит)/ Привет царю.
*Царь. *Мне говорили: ты гадать умеешь И будущее верно предрекать. Я приказал тебе прочесть по звездам. Что моему народу Рок судил Готовы ли твои предвозвещанья?
*Еврей. *Царь! Я не обучен ни ворожбе, Ни знанью сокровенному халдеев. Лишь то глашу, что Бог живой в уста Влагает мне: Его я воли вестник.
*Царь.* Тебе твой Бог поведал ли судьбу Моей Армении?
*Еврей.* Я видел, царь Грядущего видения, но смутно.
*Царь.* Так говори.
*Еврей.* Все ли открывать, Царь?
*Царь. *Все, без утайки.
*Спарапет.* Повинуйся тотчас!
*Еврей.* Царь! Возвеличен ты! Как твой отец, Свои полки ты вел победоносно По многим странам: города, народы Мечом смирял, и сам великий Рим Твоей могучей длани силу ведал. Царь! славься!
*Царь.* Дальше.
*Еврей. *Я тобой отпущен. По слову твоему молился Богу, И был мне глас в ночи: "Встань и смотри!" И я увидел, словно в буре некой, Века, царей и битвы: все неслось, Крутилось в вихре; восставали царства, И падали. Лишь западный Дракон Все возрастал в своей безмерной силе И, простираясь, землю наполнял. И вот уже не оставалось места Где б не было его: Восток и Запад, И Юг и Север, все заполнил он, Пожрал народы и вобрал все царства В свою утробу, и возвысил вдруг Две головы венчанные над миром. И пало все кругом пред ними ниц.
*Царь.* А мой народ?
*Еврей.* На севере, в горах Твоя корона золотом сверкала. Порой Дракон, свирепствуя, тянул К ней лапу, и она во мглах тускнела...
*Спарапет. *Царь, разрешишь ли?
*Царь. *Пусть договорит.
*Еврей.* ...Но снова разгоралась блеском.
*Царь. *Дальше!
*Еврей.* И вновь в ночи был глас ко мне: "Смотри!" И я увидел капища богов: То были стены храмов Мицраима. Божеств халдейских и божеств Эллады- И вдруг они померкли. Страшный гром Ударил с неба. Рухнули кумиры С подножий, чтобы не встать. И Бог Единый, Народа избранного Бог живой, Простер над миром пламенную длань- И все ему в испуге поклонились.
*Царь.* А мой народ?
*Еврей.* И твой народ познал Творца земли и истинного Бога, И ложных идолов во прах поверг И Господу с усердием молился.
*Спарапет.* Царь, повелишь, и этого еврея - Немедля, воины твои распнут За богохульство?
... Да как вышел я за Днепр, как повидел, что это уже не наша панская Украина, а вольная со светосоздания царина*, значит, божья степь, где, куда ни глянешь, все поле да поле, ковыль расстилается да коршунье летает,- всполз я, избитый и усталый, на курган и поглядел этак вперед себя. Голова, брат, и закружилась, а глаза чуть не ослепли от свету, простора да сверканья всякого. И смотрел я, Хоринька, с кургана того от утра вплоть до вечера; упал и заплакал с радости. Так бы, кажись, и пошел на все четыре стороны разом... Волюшка, воля! Постой, и ты не то заговоришь, как увидишь ее! Сказано, рай! Знаешь бурлацку песню:
Эх ты, степь моя, степь бердянская!.. Жизнь постыла, неволя панская!
* Царина - пахотная степь, поле или выгон.
Веселый вожак, выйдя из глубокого оврага, по дну которого шел с товарищем, несмотря на усталость, звонко запел, потом вдруг засмеялся и замолчал. - Харько! - сказал он, плетясь в гору. - Что? - Ты Левенчук по прозванию? - Левенчук. - Ну, тебя же мы, как придем, окрестим иначе. Вот я Милороденко по прозвищу, там на хуторе, дома, значит по ихней панской ревизии; а в бурлаках я, братец, повсегда Александр Дамский, и имени уж теперь ни в жисть не меняю; так меня все кавалеры там, значит, помещики, и знают, потому что пачпорта теперь уж мне не нужно,- и без него я знаю как обойтись. А вот тебе пачпортик на первый раз нужен. Слушай, Харько... - Что, Василь Иваныч? - грустно отозвался, вздыхая, новичок. - Как придем мы на границу, до ногайских степей, береги ты меня, душа Хоринька. Покаюсь тебе. Непьющ я сызмальства, а как доберусь до воли,- себя не помню,- пять раз в шинке у Лысой Ганны пропивался, как собачий сын, до нитки. Береги меня, Харько, как свою душу; не давай мне сразу простору; ублажай меня, уговаривай, да поделикатней при людях,- потом, пожалуй, и свяжи, даже поколоти, обругай самою скверною бранью, а водки много не давай...
