Подбородок плавал в грязной луже его собственной крови, одно колено было прижато к животу.Причиной смерти явилась короткая рана, нанесенная холодным ору..
Конечно, не найдется почти ни одного человека, который был бы совершенно равнодушен к так называемым кра..
Свадьбу сыграли вместе с новосельем. Но если мать Хуана радушно встречает невестку, то его сестра Энкарнасьон и её муж Антонио относятся к не..
Родился я 1-го декабря (ст. ст.) 1873 г. в Москве. Дед по отцу был
крепостным крестьянином Костромской губернии. Отец родился (в 1848 г.) тоже
крепостным. Позднее дед получил "волю" и занялся торговлей, был купцом и
довольно успешно. Отец этих способностей не унаследовал, принужден был по
смерти деда торговлю бросить и перейти в сословие мещан. Дед по матери, А.
Я. Бакулин, был лебедянский мещанин; будучи самоучкой, он увлекся
литературой, писал и отчасти печатал стихи (особенно басни) и рассказы.
В 60-х годах мой отец, раньше учившийся только грамоте у дьячка,
поддался общему движению и деятельно занялся самообразованием; одно время
был вольнослушателем Петровской Академии. В те же годы отец сблизился с
кружками тогдашних революционеров, идеям которых оставался верен до конца
жизни. Между прочим, в 70-х годах отец был близок с Н. А. Морозовым, будущим
шлиссельбуржцем, образ которого я помню из дней моего раннего детства. Над
столом отца постоянно висели портреты Чернышевского и Писарева. Я был
воспитан, так сказать, "с пеленок" в принципах материализма и атеизма.
Учился я сначала в частных гимназиях Москвы (ибо то были годы, при
жизни деда, наибольшего благосостояния нашей семьи), потом в Московском
Университете, курс которого по Историческому Отделению
Историко-Филологического Факультета окончил в 1899 г. Из профессоров с
благодарностью вспоминаю Ф. Е. Корша, с которым остался знаком и позже.
Больше знаний, однако, чем в школе, я почерпнул из самостоятельного чтения.
Выучившись читать еще 3-х лет от роду, я с тех пор непрерывно поглощал
книги. Еще до поступления гимназию я прочитал огромное количество как чисто
литературных, так и научных; особенно интересовался естественными науками и
астрономией. В гимназии всего более увлекался математическими науками, -
пристрастие, сохранившееся у меня и поныне. В университете много занимался
историей философии.
Писать я начал тоже очень рано, еще ребенком, сочиняя (еще печатными
буквами) стихи, рассказы и научные, статьи. Впервые напечатаны мои строки
(какая-то статейка по вопросам спорта) еще в 80-х годах; стихи - в начале
90-х годов. Более регулярно стал я печатать свои произведения после 1894 г.,
когда появилось первое маленькое 'собрание моих стихов. После того ежегодно
я выпускал не менее, как по книге, иногда по две, по три" год, так что к
настоящему временя всех книг, появившихся с моим именем, насчитывается
(считая переиздания) около 80 или даже более (некоторые не попали в печатные
списки, и я их не припомню). Среди этих книг - сборники стихов, сборники
рассказов, драмы, романы, научные исследования, собрания статей и длинный
ряд переводов в стихах и прозе.
Написано мною гораздо больше, нежели собрано в книгах. С конца 90-х
годов стал я сотрудничать в разных журналах и газетах. За 25 лет я состоял
сотрудником большинства выходивших за этот период повременных изданий, в том
числе сборников и альманахов. В этих изданиях напечатано мною бесчисленное
число статеек, заметок, рецензий (за моей подписью, под псевдонимами и вовсе
без подписи), собирать которые в книги я считал совершенно излишним. Там же
есть немалое количество стихов, рассказов и драматических сцен, также не
включенных в отдельные издания. Пожалуй, еще большее количество написанного
мною остается в рукописях. Там есть и законченные крупные произведения
(поэмы, романы, драмы), доделать которые я как-то не удосужился, и разные
научные исследования, которые долгими годами ждут своего довершения и стихи,
по разным причинам не напечатанные,и, конечно, всевозможные начала и
наброски, в стихах и в прозе.
Неоднократно я принимал участие в редактировании разных журналов или
как единоличный редактор, или как редактор отдела. Особенно близко я
участвовал в редакции "Нового Пути", "Весов", "Русской Мысли". Мои драмы и
мои переводы драматических произведений много раз ставились на сценах, в
Москве, в Ленинграде, в провинции. В 900-х и 910-х годах я состоял членом
большинства московских литературных организаций. В некоторых из них занимал
выборные должности председателя; особенно близко я стоял к Московскому
Литературно-Художественному Кружку и к Обществу Свободной Эстетики. Много
раз я выступал как лектор с публичными лекциями. Виделся я с большинством
выдающихся людей моего времени и с особой любовью вспоминаю дружбу, которой
меня удостаивал Э. Верхарн.
Произведения мои вызывали интерес, за границей. Очень многие переведены
на большинство европейских языков и на некоторые вне-европейские. В
отдельных изданиях мои сочинения имеются, сколько я знаю, на языках немецком
(много), французском, английском, итальянском, латышском, армянском,
польском и др.; в журналах - на языках шведском, голландском, ряде
славянских, новогреческом, японском и др. Оба мои романа, два сборника
рассказов и одна драма имеются по-немецки как отдельные издания.
Несколько раз я совершил поездки по западной Европе и по России. Бывал
неоднократно во Франции, в Бельгии, в Италии, в Германии, в Швеции, в
Голландии, в Испании; был на Волге, в Крыму и на Кавказе, где доезжал до
Эчмиадзина. В годы империалистической войны я был на фронте корреспондентом
от газеты "Русские Ведомости"; одному из первых мне удалось, с товарищем,
проехать в освобожденный Пшемысль. После занятия немцами Варшавы я вернулся
в Москву, глубоко разочарованный войной, что тогда же и выразил в
стихотворении, напечатанном в "Новой Жизни" М. Горького.
После Октябрьской революции я еще в конце 1917 г. начал работать с
Советским правительством, что повлекло на меня тогда некоторое гонение со
стороны моих прежних сотоварищей (исключения из членов литературных обществ
и т. под.). С того времени работал преимущественно в разных отделах
Наркомпроса. Был заведующим Московской Книжной Палаты, Отдела Научных
Библиотек, Отдела Лито НКП, Охобра (Отдел Художественного Образования),
Главпрофобра и др. Работал также в Гос. Издате, в Фото-Кино Отделе, одно
время в Наркомземе и др.; с 1912 г. состою профессором 1-го Московского
Государственного Университета (раньше, в 1915-1917 г., читал лекции в бывшем
"вольном" Университете имени Шанявского). С 1921 г. состою также ректором (и
профессором) Высшего Литературно-Художественного Института.
1924
Тем временем:
... Его собеседник, мистер Шелби, производил впечатление истинного джентльмена, а убранство и весь тон дома свидетельствовали о том, что хозяева его не только не стесняются в средствах, но живут на широкую ногу. Как мы уже упомянули, мужчины, сидевшие за столом, были заняты серьезным разговором. - Мне бы хотелось уладить наше дело именно так, - сказал мистер Шелби. - Нет, я вижу, мы с вами никогда не сторгуемся! Не могу, мистер Шелби, решительно не могу, - сказал его гость, поднимая рюмку с коньяком на свет. - Позвольте, Гейли! Том стоит таких денег. Это незаурядный негр: надежный, честный, смышленый. Под его присмотром хозяйство у меня идет как часы. - Честный, да честность-то негритянская! - усмехнулся Гейли, подливая себе коньяку. - Нет! Честный без всяких оговорок. Том добрый, разумный, набожный негр. Он был принят в лоно церкви четыре года назад, и с тех пор я доверяю ему все: деньги, дом, лошадей. Он у меня повсюду разъезжает один, и мне еще никогда не приходилось сомневаться в его порядочности и преданности. - Многие толкуют, будто набожных негров вовсе не бывает на свете, а на мой взгляд, это неверно, - сказал Гейли в припадке откровенности и широко повел рукой. - В последней партии, которую я отвез в Орлеан нынешний год, был один негр. Вот гимны* распевал - просто заслушаешься! Как на молитвенном собрании! И такой покладистый, тихий... Я на нем неплохо заработал. Купил его по дешевке у одного человека, которому волей-неволей пришлось спускать все свое добро, и чистой прибыли у меня оказалось шестьсот долларов. Да что и говорить! Набожность, если только это настоящий товар, - вещь ценная в негре. ______________ * Гимн - здесь: церковное песнопение.
- Можете быть уверены, что у Тома это настоящий товар, - сказал мистер Шелби. - Да вот, посудите сами: прошлой осенью я послал его в Цинциннати по одному делу. Он должен был доставить мне оттуда пятьсот долларов. Говорю ему: "Том! Доверяю тебе, как христианину. Я знаю, что ты не обманешь своего хозяина". И он вернулся домой, в чем я ни минуты не сомневался. Нашлись низкие люди, которые подговаривали его: "Том, бежал бы ты в Канаду!" - "Нет, не могу, - ответил Том, - хозяин мне верит"...
