Валерий Брюсов (Природа, мир, тайник вселенной...)
Михаил Эпштейн
В ранних стихах В.Брюсов провозгласил превосходство цивилизации над природой - и в самой природе отдал предпочтение жестким, строго очерченным формам: "Люблю дома, не скалы. // Ах, книги краше роз! // Но милы мне кристаллы // И жалко
тонких ос" ("Люблю я лилий верность...", 1898; ср. также "Четкие линии гор...", 1896; "Есть что-то позорное в мощи природы...", 1896). Брюсов - создатель городского пейзажа в принципиально иной, чем у Н.Некрасова, художественной функции:
природа не чахнет и не болеет в городе, но приобретает в нем более могучего соперника и двойника, который делает ее излишней, вторичной: "электрические луны" затмевают звезды, а звезды червонцев в витринах "сияньем северным горят" ("Духи огня", 1904-1905; "Сумерки", 1906; цикл "В городе", 1906-1907).
Раздвигая рамки экзотического пейзажа за пределы традиционных для русской поэзии Кавказа и Крыма, Брюсов развивает мотивы "ультраэкзотические", уводящие вглубь тропиков и саванн: "леса криптомерий", "гибкие лианы", "палящий полдень Явы", удавы,
зебры, гиппопотам, лев и пр.
В изображении природы одним из первых сознательно использует поэтику мифа, возрождает архаическое восприятие закатных
красок как нитей пряжи, теней как черных быков, ночи как охотника, разящего ярких павлинов ("Ребенком я, не зная
страху...", 1900; "Воздух становится синим...", 1904; "Охотник", 1904; "Желтым шелком, желтым шелком...", 1905; "Иматра",
1913); он конструирует "вторичную", искусственную мифологию, населяя природу "демонами пыли", "духами огня", разнообразными
живыми существами, олицетворяющими стихии по образцу древнего анимизма (см. одноименные стихотворения, а также "Зимние
дымы", 1900; "Дух земли", 1907).
Наиболее близка Брюсову стихия земли, которую он воспевает во многих зрелых произведениях, как мать всего сущего,
раскаиваясь в прежней своей приверженности асфальту и граниту ("У земли", 1902; "Дух земли"; "Век за веком", 1907;
"Зерно", 1909; цикл "Сын земли", 1912-1914). В послереволюционном творчестве на первое место выдвигается стихия огня,
трактуемая в основном как аллегория мировых событий ("России", 1920; "В такие дни", 1920).
Брюсов возродил в русской поэзии интерес к космическим темам, планетным сферам, звездным катаклизмам, тот грандиозный
масштаб восприятия природы, который был утрачен после М.Ломоносова и Г.Державина. Он - один из инициаторов "научной
поэзии", вбирающей пафос естествоиспытательского подхода к природе, откликающейся на новейшие открытия физики ("При
электричестве", 1912; "Принцип относительности", 1922; "Мир электрона", 1922).
Источник: "Природа, мир, тайник вселенной...".
Тем временем:
... Европейское просвещение Петербурга; не вовсе чуждое тщеславия хлебосольство наших великороссийских дворян; простодушное гостеприимство добрых сибиряков; ловкость и досужество удалых ярославцев, костромитян и володимирцев; способность к письменным делам и необычайное уменье скрывать под простою и тяжелою наружностью ум самый сметливый и хитрый - наших, некогда воинственных, малороссиян; неуклюжество и тупость белорусцев; страсть к псовой охоте степных помещиков; щегольство богатых купцов отличными рысаками; безусловное обожание всего чужеземного наших русских европейцев и в то же время готовность их умереть за славу и честь своей родины; безотчетная ненависть ко всему заморскому наших запоздалых староверов, которые, несмотря на это, не могут прожить без немецкой мадамы или французского мусью; ученость и невежество, безвкусие и утонченная роскошь; одним словом, вы найдете в Москве сокращенье всех элементов, составляющих житейский и гражданский быт России, этого огромного колосса, которому Петербург служит головою, а Москва сердцем. Москва - богатый, неисчерпаемый рудник для каждого наблюдателя отечественных нравов. Может быть, во мне недостало уменья разработать как следует этот богатый рудник; впрочем, и то хорошо, если мне удалось открыть его и указать человеку более меня искусному, где должен он искать не одной руды, вовсе не походящей на металл, который в ней скрывается, но чистых самородков, не всегда золотых- это правда; но ведь золото везде редко, а томпак, семилёр и всякая другая блестящая композиция, которую иногда стараются выдавать нам за пробное червонное золото, право, не стоят нашего простого железа... Да об этом после; дело состоит в том, что я решился напечатать мои записки.
Я человек не очень богатый, так прежде всего должен был подумать о том, во что мне обойдется издание этой книги, а для этого мне нужно было посоветоваться с человеком знающим и опытным...
