Я с детства понимать привык Твое молчание немое И твой таинственный язык Как что-то близкое, родное...
Я упоминаю о них только потому, что так было. Я обогнул пятна крови, пересек бульвар и вошел в парк. Справа, за оголившимися кустами сирени, снежный наст был порушен...
.. Приезд родственника Кулындиных подействовал, однакож, сильнее всего на Николая Платоныча Сабанеева...
Род. и ум. в Москве. Так же, как и Бальмонт, был одним из самых знаменитых поэтов своего времени. Прославлен как эрудит. Считался законодателем литературных мод, главой символистской школы. После революции вступил в партию, организовал Высший литературно-художественный институт. Обратился к бывшим соратникам по символизму, не признавшим революцию и видящим в ней только кровь и разруху, с поэтической инвективой "Товарищам интеллигентам". Брюсов принадлежал к тем российским интеллигентам, кто сам накликал на свою голову наступающее варварство: "Но тех, кто меня уничтожит, встречаю приветственным гимном". Недостатки поэзии Брюсова - книжность, мелодекламационность. Неоспоримое достоинство - высокий поэтический профессионализм. Пастернак, за многое упрекая Брюсова, но в то же время и ценя его, написал ему такие слова благодарности:
И я затем, быть может, не умру, Что, до смерти теперь устав от гили, Вы сами, было время, поутру Линейкой нас не умирать учили?
Источник: Строфы века. Антология русской поэзии. Сост. Е.Евтушенко. Минск-Москва, "Полифакт", 1995.
Тем временем:
... В России такое бывает. Продолжилась эта история треть века спустя. В 1916 г. Юлий Гессен совершенно случайно наткнулся на черновик и беловик анонимной рукописи по еврейскому вопросу (что и привлекло его, так как Гессен был крупнейшим знатоком темы и инициатором "Еврейской энциклопедии"). Вчитавшись, он припомнил что-то близкое в отчетах комиссии Палена. Остальное было вопросом техники: сличив почерк, Гессен убедился, что у него в руках авторский оригинал лесковского очерка. В 1919 г. Гессен издал его в Петроградском государственном издательстве отдельной книжкой, тиражом 60 тысяч экземпляров, с именем автора Н.С.Лескова на обложке и его портретом. Заголовок очерка в издании Гессена немного исказился: "Евреи в России". Вступительная статья Ю.Гессена увенчивалась справкой "от издательства", удостоверявшей, что "предлагаемая брошюра Н.С.Лескова печатается полностью, без всяких сокращений, несмотря на ее устарелость (написана 35 лет тому назад)". Однако и это издание не сделало работу Лескова по-настоящему известной. Тираж в 60 тысяч быстро разошелся и исчез с поверхности. С тех пор очерк Лескова не переиздавался. Мои попытки включить фрагменты "Еврея в России" в однотомник публицистики Лескова, который я составлял и комментировал в 1987г. для издательства "Советская Россия", успеха не имели. Мои попытки просветить на этот счет зарубежных славистов (например, американского профессора М.Фридберга) были встречены улыбками, потому что в США и Канаде работа Лескова издана и не составляет секрета. Таким образом, перед нами встает традиционная задача догнать Америку. Подробнее я эту историю изложил в журнале "Литературное обозрение" No 8 за1988г. Для настоящего издания выбраны фрагменты, которые в наименьшей степени этнографичны и в наибольшей степени актуальны для наших размышлений о межнациональных отношениях. Это не значит, что в других отношениях брошюра Лескова устарела -- она отнюдь не устарела, хотя написана уже более ста лет назад...
